?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Кыыс Дэбилийэ

Еще в эти дни читала якутский эпос-олонхо "Кыыс Дэбилийэ" (Кыыс - девушка, Дэбилийэ от дэбилий "бурно кипеть, бурлить, клокотать") о девушке-воине, богатырке Верхнего мира, сосланной за крутой нрав в Средний мир, где ее помощи попросил Чугдаан Бухатыыр, одолеваемый воспитанниками бесовой девки Сараханы. Ок, ок, давайте все сначала и по порядку.

#кыысдэбилийэ #пастель # набросок



Мироустройство якутов просто и понятно, Верхний мир для божеств, Нижний для злых духов, а Срединный для людей. Но между ними все время происходит кипиш, базар-вокзал и разные драчки, потому что людям достался лучший из миров, изобильная и благодатная якутская земля, с тучными стадами и чистыми реками, узорно цветущая и полная дичью, половину матери-земли занимающая, конца-края не имеющая. Во как!
У главы Нижнего мира Арсан Дуолая была любимая дочь, рожденная после девяти уродливых сыновей и восьми худосочных дочерей, последыш, т.н. "матаҕа буорун тэбиир" (из котомки выбитый прах), Сарахана Кююкэнньик. Однажды, прознав про красоту и раздолье Срединного мира, она испросила разрешение у отца поселиться там, поклявшись не причинять вреда людям, чтоб не навлечь гнев богов Верхнего мира на головы родных. С собой она взяла трех лучших сестер, особенно мне понравилось описание Джэбин Кулахай: вприпрыжку бегающая, с ногами-бродяжками, с пятами-стукалками, просто мимими что такое))).
Ну, так вот. Бесова девка, зажив привольно-раздольно, о клятве своей, конечно, позабыла и послала сестер в три мира разыскать и украсть трех младенцев. Правой грудью она вскормила дитятей из Верхнего и Среднего мира, а левой - из Нижнего. Через день мальчики стали годовалыми, через пять - пятилетними, и стали уже сами добывать дичь, расти не по дням, а по часам, пока однажды у парня, украденного из Верхнего мира, не закипела гневливая кровь в жилах во время трапезы, и запел-заголосил он: "Буйакка! Буйакка!" (интересно, откуда взялся этот клич, так похожий на ниггерский "Booyaka-booyaka"?), потребовав наречь их громкозвучными именами, достойными для прославления в битвах с равными по силе богатырями. Приемная маман нарекла их соответственно: парня из Верхнего мира - Кюн Эрили, из Срединного - Ургунньук Баатыр, из Нижнего -  Дыгыйдаан Беге. "Буйакка! Буйакка!" - заголосил теперь уже парень из Срединного мира, потребовав от Сараханы назвать имя достойного им соперника, а если не скажет, пригрозил ей: "Восемь костей твоих пересчитаем, девять костей твоих переломаем, крепкое тело твое растерзаем, алую кровь твою выльем, верхнюю часть на три части разделим, нижнюю часть на восемь частей разрубим, середину на тридцать кусков раскромсаем!" Нормально, да?? Сарахана вспомнила про свою клятву и замолчала, но тут приемыши кэ-э-эк давай колотить ее по ребрам, да так, что не стерпела она и выдала им адреса и пароли имя Чугдаан Бухатыыра, на девять веков своим пышным ысыахом прославившегося. Пасынки сразу образумились, бросили ее колотить, да еще и алгыса на дорожку затребовали,наглые такие! Маман дитятей вскормленных благословила на свой манер: "Все, что движется, истребите, детки! Пусть в местах, где вы были, смерть поселится!" После такого теплого материнского слова парни ободрились и рванули было в путь, но Ургунньук (сразу видно, откуда такой хитрожопый предусмотрительный взялся, из мира людей, конечно) напоследок еще обратился к старшему брату Дыгыйдаан Беге: "Когда с сильным столкнемся, силы наши иссякнут, а жалкий дух наш ускользать будет, приди к нам на помощь, поддержи, братан!" Тот посмеялся над ними, мол, куда вы с такими хрупкими полыми костями, трепетной душой и нежным телом идете с богатырями биться, но в поддержке не отказал.
Обернулись парни волками и помчались по Срединному миру. Достигнув золотистой широкой долины, полной стадами черношерстных (коров) и белошерстных (лошадей), увидев пышный и щедрый праздник ысыах, ворвались в самую его гущу и стали резать скот налево-напрво. Чугдаан Бухатыыр, несмотря на такое бесчинство, продолжал поить кумысом гостей, боясь показаться недостойным хозяином ысыаха. Но, видя растущие горы трупов, не выдержал и горестно возопил: "Дорогие гости, помогите, паука-злодея зарубите шо же это такое делается! Сраные пасынки бесовой девки Сараханы уничтожают все, что было нажито непосильным трудом, два портсигара отечественных, два магнитофона импортных, режут скот мой почем зря, а ведь их только двое, вот начну я с ними сражаться, так ведь третий им на помощь придет, тут-то я и ослабну, с несчастной долей человеком стану. Кто виноват и что делать??" Гости дорогие, пережевывая куски мяса и запивая их кумысом, ответили: "Вай мэ! Какой-такой павлин-мавлин, не видишь, ми кюшаем! Зачем такие слова говоришь, вот покушаем, встанем из-за стола и погоним волков ссаными тряпками хворостинами! А ты пока давай, иди, без нас начинай!"
Делать нечего, поперся Чугдаан к волкам, попробовал с ними по-хорошему, мол, вы ж по идее не бисовы дети, а Верхнего и Срединного мира уроженцы, практически родственники, можно сказать, давайте за бутылочкой кумыса все это дело мирно перетрем, вон сколько мяса навалили-то на закуску. Но волки позорные только пуще взъярились, что за глупец перед нами стоит! Вооот. Дошло наконец до Чугдаана, вскипела кровь, забилась по ребрам, кэ-э-к вдарил он им по мозгам, и пошла плясать губерния! В общем, три дня и три ночи бились они, покеда не поняли волчата, что жизнь их на волоске висит. Вот тогда Ургунньук и воззвал старшого. Дыгыйдаан Беге мигом возник из ниоткуда, левой рукой отодвинул братьев, а правой двинул Чугдаана так, что тот отлетел на пять печатных саженей.

И завязалась кровавая битва, девять дней и ночей крушили богатыри друг друга, сотрясая землю так, что гости дорогие под лавки со страху попрятались, белые бегунцы (лошади) по верховьям рек разбежались, черные бегунцы (коровы) по дремучим лесам умчались, серебристую чешую имеющие в синие пучины спустились, крылья имеющие к светлому поднебесью поднялись. К исходу девятых суток глядя на свое истерзанное тело Чугдаан говорит такие слова: "Хоть и верхние силы мои ослабли, свалиться на бок перед вами и не подумаю, не такая мне судьба предназначена! Потому отложим-ка битву на следующее красное полнолуние (16-ый лунный день) и встретимся у горы, на вершине, для таких битв предназначенной". Безобразный сын абаасы (демона) Дыгыйдаан расхохотался, милостиво отпустил богатыря попрощаться с родными аласами (лугами), не веря, что тот сумеет восстановиться к этому сроку.
Тем временем парень из Срединного мира похитил его красавицу-сестру Ханчылаан Куо, у которой тело сквозь одежду светлеет, сквозь тело кости белеют, сквозь кости мозг просвечивает, до того она нежная. И когда пришел израненный Чугдаан к родителям просить совета, убитый горем Аджына Баай Тойон отправил его умолять солнечного айыы (духа) о помощи прославленной богатырши Кыыс Дэбилийэ. Молодец наш подпоясался, вскочил на коня и домчался до жилища девицы-воина, где его остановили грозные стражники, парни трех миров, охраняющие ее коней. Парень Верхнего мира предложил ему убраться подобру-поздорову, ибо нрав у хозяйки крутой, "хрящи носа ее от жалости не бледнеют и плотное сердце не смягчается", но вспомнив, что и она прослышала про злодеяния, учиненные пасынками Сараханы, решил все-таки доложить о нем. Разыграв перед хозяйкой целое представление, показав Чугдаана скромным и уважительным просителем, он смягчил ее гнев и сердобольная кровь разлилась по ее бокам: "Пусть войдет!"
Он вошел, откинув полог и его глазам предстала статью сильная, станом могучая, с глазами, подобными серебряным монетам, что рядом положены, с шелковисто-нежными волосами Кыыс Дэбилийэ.
Видя его почтительность могучая красотка решила, что единственного гостя, ее посетившего, не накормить - это будет уж слишком даже для нее, и накрыла ему богатый стол. Не забывая метать в рот жирные куски вареного мяса величиной с подушку, гостюшка стал жалиться на притеснения со стороны пасынков Сараханы и похищение красавицы-сестры. Вспыльчивая богатырка справедливо припомнила ему, что называя себя ее родственником, ни разу не пришел он с угощением, хоть и прославился на девять веков своим пышным ысыахом, а как приспичило, так прибежал. Хитрожопый наш Чугдаан вывернулся, сославшись на робость свою и скромность, мол, я даж не догадывался, что и ты мяска с кумысом хочешь хряпнуть! А если ты не поможешь, я самоубьюсь в глубоком омуте, либо зарэжусь острым ножиком. Вот слова настоящего мущины, ёптить, якут 146%))).
Слыша такие речи, Кыыс Дэбилийэ подумала: "Вах, такой мущина, трехлучистый взор потупив, моей защиты искать приехал! Надо брать!" Призвав свою сестру из Верхнего мира на консультацию, самому Чугдаану дала она порученьице: "Как-то раз объезжая Срединный мир, устала я и прилегла вздремнуть, а один крепкий станом, прекрасный видом богатырь айыы пристал ко мне казёл. Психанула я и посадила его в крепкий амбар с девятью запорами, восемью замками. Так поди и выпусти его, иначе горькие его думы путами меня свяжут, удачу мне закроют".
Чугдаан рад стараться, обернулся Кэй Суоруном (вороном с двумя головами) и, пролетев три моря и девять гор, нашел железный тот дом, выпустил Эриэдэ Бэргэна, попутно пересказав ему всю историю. Расчувствовавшийся узник полностью раскаялся и решил служить бой-бабе девице-богатырке на побегушках.
Тем временем сестрички Верхнего мира уютно ворковали о своем, о женском. Аан Ахталыйа, спустившаяся с небес, намекнула сестричке, что если бы она Чугдаану равной подругой, "под боком лежащей" стала, то тогда, мол, и душу его могли бы спасти, чуешь, да? Не успела она донести свою мысль, как двери распахнулись и началось! Сначала возник сам запыхавшийся Чугдаан, легок на помине. Потом три девки-абаасы, сестры Сараханы, откуда ни возьмись, устроили дебош, пьянку, показательные выступления, напомнив, что пришел срок красного полнолуния, пора!
Кыыс Дэбилийэ, даром, что женщина, времени не теряя, трехслойные серебряные латы надела, семидесятипудовые железные угги торбаса обула, холодное оружие прихватила, три горящих полена в очаге повернула-поправила и запела, с родным очагом прощаясь: "Священной пищей тебя обделив, в сторону я не отворачивалась, нет такого греха за мной. Удаче моей не препятствуй, счастья моего не рушь!" Вот так, все по-человечески, обстоятельно, как порядочная, а не "ой, да я не знал, что ты тоже мяса-кумыса хочешь".
Выскочили они во двор, оборотились каждый по-своему, Чугдаан в двуглавого ворона Кэй Суоруна, Аан Ахталыйа в горбоносого орла с медными лапами, а Кыыс Дэбилийэ в мифического птице-зверя Ёксёкю о трех головах. Подлетев к условленному месту и спускаясь со стороны перевала Дэлбиргэ Хаан, где человеческое племя ходит, увидели они, как со стороны перевала Хаан Чугуйа, где племя абаасы ходит, поднимаются те трое парней, впереди безобразный Дыгыйдаан, а за ним молочные братья в образе волков. Разом появились все шестеро богатырей в своем чистом обличье на поле брани, окруженном ярусами каленых мечей и кучами грозных копий, вешками на том поле мертвые головы служат, высохшие скелеты кругом громоздятся, черная кровь буйной речкой несется, все духи проклятий и горя здесь гнездятся, зловещее место для поединков, огражденное скалой, грозной Кырпыайкой именуемой (кыргыстаах Кырпыайка).
Кыыс Дэбилийэ, преклонив колена, поочередно обратилась к духам гор и перевалов с рассказом о случившемся и просьбой о милости: "Если случится погибнуть от могучей силы, подставьте мне десять своих корявых пальцев, на острие иглы-шила не насаживайте меня, на мягкие волосатые колени примите меня!" Закончив с этикетом, бойцы образовали пары: Кыыс Дэбилийэ встала напротив чудища Дыгыйдаана, хитрожопый Чугдаан - напротив срединного парня Ургунньук Батыра, а богатырка Верхнего мира Аан Ахталыйа пожелтевшими, как медь, глазами на парня Верхнего мира Кюн Эрили уставилась.
Три дня и три ночи они кругами друг против друга кружили, будто могучие быки в вожделении, на четвертый день с воплем-криком длинные копья в ход пустили, копья же переломав, за мечи схватились, когда же и мечи переломали, голыми руками друг друга месить начали. Такое побоище они учинили, что лучистое светлое небо кровью истекать стало, луна копотью заволоклась, солнце синей дымкой закрылось. Огненное пламя, ими извергнутое, туда долетело, где "быки с вялыми повадками, с коровами не случающиеся, где облезлые жеребцы с кобылами не спаривающиеся, где бесплодные девки, замуж не идущие, где неспособные парни, женщин не знающие", короче, пламя это, туда упав, так им спины опалило, что они семь лет в муках корчились, во как!
Тридцать дней богатыри бились, равные, как зубья пилы, да так, что каменная поверхность боевой Кырпыайки с боков осела, в середине заколыхалась, и из-под гибельной скалы голос духа ее, старика Таас Энгсилгэна, раздался. "Бой! Бой! Бой! Откуда вы взялись, черти полосатые на мою голову?! Стук пяток ваших в виски мне вонзается! Да провалитесь вы тартарары Изгоняю вас в самый нижний край раскрывающейся-закрывающейся пасти ада!" С этими словами раздвинулись скальные щеки и не прекращающие борьбу богатыри полетели вниз, на нижнюю кромку Нижнего мира. Пока летели, увидела Кыыс Дэбилийэ, что жизнь в ее любимой сестричке едва теплится и велела ей вернуться на небо, пока не поздно. Аан Ахталыйа, обернувшись золотистой птичкой, проскользнула меж пальцев Кюн Эрили, а на смену ей подоспел выпущенный и раскаявшийся Эриэдэ Бэргэн Бухатыыр.
Все еще продолжая падать и сражаться, Кыыс Дэбилийэ бросает взгляд наверх и видит там, на краю провала огромного птице-зверя, с оперением, лес напоминающим, спиною небо загораживающего, крепкие каменные крылья распластавшего. "Хто ты, пчичка?" А это, оказывается, Солук Баатыр, посыльный самого Джылга Хаан Тойона, того самого, что определяет судьбы людей: "Эй, яблочко, куда котишься? Буйакка! Буйакка! Посмотрите на эту девку! Не было тебе покоя в Верхнем мире и в Нижнем угомону нет! Окстись! Вернись, девушка! Не прекратишь битву, не оставишь злобу, вот ей-бо, метну тебе в спину  восьмизубую священную острогу! А вы, племя абаасы, ну-ка быренько мерзкого Дыгыйдаана в темницу запихали, а иначе и ему восьмизубой священной острогой становую жилу перебью!"  Не успел он клюв захлопнуть, как в семилетние корчи впавшие мигом очнулись, гурьбой Дыгыйдаана завалили и в темницу засунули.
Тут Кыыс Дэбилийэ схватила оставшихся боотуров на плечо и фыр-фыр, легко полетела вверх. А вслед ей несся рев Дыгыйдаана из темницы: "Какой же страны священной пищей вскормлена эта на ноги себе мочащаяся самая могучая дева? Берегись, красотка, когда дочь твоя ножницы подмышку возьмет, когда сын твой стрелы в руки возьмет, по следам запорошенным тебя найду, буду препятствием на твоей тропе, потомкам твоим вредить буду, дорогу им преграждать буду!"
"Ну и пофик", - подумала дева. Достигнув гибельной скалы, отпустила она хитрожопого Чугдаана и раскаявшегося Эриэдэ Бэргэна по домам, а с выкормышами абаасы пронеслась до места, где все три мира узлом связались, подвесила их на трехствольную иву за волосы и, вытащив серебряноузорчатую пальму, принялась лупить их по ребрам. И от каждого удара из промежутков между ребрами длинные тонкие жадные гады, извиваясь, выползали, изо всех пор жирные черви выпадали. Исхлестав их так, что живого места не осталось, развела она огонь под ними, вытапливая черное сало, нечистоты, слизь и грязь из них. Потом, на левую ладонь поставив, трижды перекрестила и легонько сдула. Тут парни как будто очнулись, в прекрасных собой сыновей айыы превратились. Поставила она на левую ладонь сына Верхнего мира Кюн Эрили: "Похитила тебя злобная Сарахана, своим молоком вскормила, кровожадного духа Илбиса в твое тело вселила. А сегодня день настал очиститься от всей скверны, повелеваю тебе вернуться на небо, отзывчивое сердце имей, сердобольную душу имей!" Сдула она его с ладони вверх, превратился парень в серебряную птичку и к блестящему небу стремительно полетел.
Срединного же парня посадила она на плечо, обернувшись птицей Ёксёкю, полетела разыскать жилище Сараханы. Та, почуяв, что дело пахнет керосином, прихватила трех сестер и, обратившись в жидкую ртуть (привет, Т-1000), провалилась обратно в преисподнюю. Поставила Кыыс Дэбилийэ Ургунньука на землю, а он рраз! и вытащил из-за пазухи рояль мячик, трижды дунул (хороший план, товарищ Берия!) и вернул облик похищенной им Хаанчылаан Куо. Тем сердце и успокоилось. Остались детали.
Кыыс Дэбилийэ, следуя правилам хорошего тона, послала на небеса заявочку на ментальный клининг оскверненной территории. К исходу третьего дня явилась Айталыын-удаган и затянула никогда не певанный тойук, никому не провозглашенный доселе алгыс. После проведения обряда березки вновь заколосились, а горлицы закуковали. Ну или типа того.
Иихааа! - сверкнула зубами-глазами кыыс Дэбилийэ. - А теперь, дедушка Джылга Хаан Тойон, медаль мне За заслуги Отечеству 3-ей степени помоги просторный дом построить!
Сказано - сделано. Семь белых мастеров Верхнего мира за три дня выстроили ей шикарный дом. Ей? Не тут-то было! Видимо, совсем размягчилось плотное сердце ее, оказалось, что дом этот она запросила для Ургунньука и Хаанчылаан Куо, Весело и изобильно отпраздновали они новоселье, благословила она их на долгую счастливую жизнь, напутствовав такими словами: "Когда родится первенец, Хаадыат Бэргэном его нареките, но когда придет пора ему путь пробивать, скажите, что на перекрестке восьми путей, у истоков трех дорог Аан Даадар Бухатыыр-мальчик ему встретится. Тот мальчик за сорок четыре года до своего рождения у сорока четырех видов зверей на когтях отмечен был. Вот с ним-то длинную дорогу пусть не делит, по широкой дороге пусть не ходит".
С этими словами обернулась она птицей Ёксёкю и полетела ввысь.
А хитрожопый парень Чугдаан, просчитав маршрут и время ее полета, поставил на ее пути девять холостых парней. На исходе девятого дня гигантская птица Ёксёкю наконец появилась на горизонте и самый смелый из парней учтиво пригласил ее отдохнуть и утолить голод в усадьбе Чугдаан Бухатыыра. Заботливо провели они ее под руки по гладкому двору, на котором и пуночка поскользнется, на шестиногую медную лавку бережно усадили, кумысом, щедро сдобренным маслом, уважительно напоили. Встретив свою спасительницу Чугдаан устроил пир на семь дней и ночей. Довольная, сытая, пьяная Кыыс Дэбилийэ поведала его родителям, что дочку их она удачно замуж выдала, дом им выстроила, нечисть прогнала, а теперь пора и честь знать. Получив алгыс-благословление от его матери, стала с ними прощаться-целоваться, заодно и Чугдаана чмокнула и подумала: "Зачем к губам холостого парня потянулась?", застеснялась и скорей на двор выскочила, в гигантскую птицу Ёксёкю превратилась, "Предназначенная мне страна, исконная моя земля, там ведь она", - так подумав, стремительно полетела...

Пысы. Запись олонхо совершенно бесподобная. История записи, биография сказителя, комментарии к переводу, список персонажей - уникальный и кропотливый труд, поразивший меня в самое сердце. Настолько, что захотелось проиллюстрировать текст. Пока это только задумки.



Comments

( 2 comments — Leave a comment )
anoryan
Feb. 23rd, 2016 06:32 am (UTC)

Несмотря на суровый нрав, у нее доброе сердце. Нарисуй ее красивой) а не как было нарисовано в какойто книжке, там был бочонок с косой

artwizadelina
Feb. 23rd, 2016 06:50 am (UTC)
О, посмотреть бы! Я нашла только иллюстрации к Нюргун Боотуру и фотки со спектакля с Степанидой.
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

artwizadelina
artwizadelina

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel